The Athletic выясняет, является ли тенденцией появление юных чемпионов в мире большого спорта.
В начале этого месяца, в день своего 19-летия, Ламин Ямаль сделал то, что делает всегда: покорил публику.
Правда, на этот раз аудитория была куда меньше тех десятков тысяч зрителей, к которым он привык. Вместо переполненного стадиона с футбольными болельщиками перед ним собрались журналисты — полный зал репортёров, пришедших послушать его накануне полуфинала чемпионата мира, в котором Испания встречалась с Францией.
Но 19-летний вингер, к тому моменту уже выигравший три титула Ла Лиги, чемпионат Европы, а теперь и мундиаль, держал их в таком же напряжении, словно мяч находился у него в ногах.
«Подарки на день рождения? Пока получил не так много, — сказал он. — Но я точно знаю, чего хочу: поездку в Нью-Йорк».
Желание исполнилось. А затем Ямаль сделал ещё больше — помог сборной Испании во второй раз в истории завоевать титул чемпиона мира.
О возрасте игрока сказано уже очень много — и вполне заслуженно.
«В 18 лет он уже лидер на поле, футболист, который делает разницу. Такое мы видели только у Лионеля Месси, Диего Марадоны, Пеле и, возможно, Роналдо », — написал экс-хавбек и главный тренер «Барселоны» Хави в своей колонке для The Athletic перед тем полуфиналом.
Именно Хави позволил Ямаля дебютировать за первую команду «блауграны», когда тому было 15 лет, 9 месяцев и 16 дней. Это сделало его самым молодым дебютантом основной команды каталонцев более чем за столетие. Позже наставник вспоминал, что сразу увидел в подростке «нечто иное, нечто особенное».
«Он великолепно шёл в обводку, принимал отличные решения, крайне редко ошибался. Мы говорили: "Чёрт возьми, этот парень действительно особенный"».
Особенный — безусловно. Но как спортивный вундеркинд Ямаль далеко не единственный.
Две недели назад 15-летний Вайбхав Сурьяванши стал самым молодым игроком, когда-либо дебютировавшим за сборную Индии по крикету, а уже на этой неделе — самым молодым автором 50 очков в международных матчах формата T20.
Между тем, 18-летнего австралийского спринтера Гаута Гаута многие считают одной из главных надежд Олимпиады-2028.
А российская теннисистка Мирра Андреева в этом году выиграла «Ролан Гаррос» в 19 лет и стала самой молодой чемпионкой турнира со времён Моники Селеш в 1992 году.
Этот список можно продолжать.
Итальянец Кими Антонелли, который стал третьим самым молодым пилотом в истории Формулы-1, дебютировав на Гран-при Австралии 2025 года в 18 лет, сейчас уверенно лидирует в зачёте чемпионата мира сезона-2026.
А на «Тур де Франс» 19-летний французский шоссейный велогонщик Поль Сейшас в этом месяце стал самым молодым дебютантом за 89-летнюю историю многодневки. Более того, он по-прежнему претендует как на место на итоговом подиуме, так и на победу в зачёте белой майки, которую вручают лучшему гонщику генеральной классификации не старше 26 лет.
И это ещё не всё. Макс Дауман из «Арсенала», феномен дартса Люк Литтлер, пловчиха Саммер Макинтош и баскетбольная звезда Купер Флэгг — все они считаются потенциальными спортсменами, способными изменить свои виды спорта. И все они ещё подростки.
Спортивные вундеркинды существовали всегда. Как и ажиотаж, который неизменно возникает вокруг них. Но раньше они казались скорее исключениями — единичными случаями, когда кто-то попадал в мировую элиту задолго до того, как этого можно было ожидать с точки зрения логики и здравого смысла.
Достаточно вспомнить Мартину Хингис, Уэйна Гретцки, Надю Команечи и многих других. Сейчас же создаётся впечатление, что подобные истории происходят всё чаще.
Так, может быть, это уже новая норма?
Лучший способ ответить на этот вопрос — обратиться к цифрам, считает Джо Айзенман, за плечами которого 30 лет работы профессором, исследователем, спортивным учёным, преподавателем тренеров, специалистом по силовой и функциональной подготовке и детским тренером.
По его словам, действительно кажется, что молодые спортсмены всё чаще прорываются на высший уровень в раннем возрасте. Однако он сомневается, что это отражает реальную тенденцию, а не особенности человеческого восприятия.
«Такие дети сразу бросаются в глаза, — говорит он. — Молодость привлекает нас точно так же, как скорость. Люди обожают стометровку. Нам нравятся быстрые вещи. И молодость тоже притягивает внимание. Поэтому, когда юный атлет пробивается в профессиональный спорт, мы невольно начинаем следить именно за ним».
Сегодня мир стал гораздо меньше, чем раньше. Если 16-летний спортсмен где-нибудь на другом конце планеты устанавливает мировой рекорд, мы узнаём об этом буквально через несколько секунд. Почти сразу можно посмотреть видео. А если достаточно тщательно изучить его соцсети, то даже выяснить, что он ест на завтрак, и сколько у него домашних животных.
«Мы просто живём в гораздо более глобализированном мире, — объясняет Айзенман. — Когда такие подростки совершают прорыв, об этом узнаёт весь мир. А 20–30 лет назад большинство людей знали лишь о том, что происходило в их стране или даже в их регионе».
При этом физические требования и общий уровень спорта высших достижений сегодня выше, чем когда-либо. Поэтому молодым спортсменам, казалось бы, должно быть сложнее пробиваться на вершину.
Исследования показывают, что за последние шесть сезонов профессиональные футболисты стали выше ростом. Они стали и быстрее. Согласно нескольким научным работам, в 1970-80-х годах игроки лишь изредка развивали скорость свыше 30 км/ч. По данным ФИФА, во время ЧМ-2026 сразу 35 игроков разгонялись быстрее 35 км/ч.
«Современный футбол стал гораздо более атлетичным видом спорта», — говорит доктор Шон Камминг, старший преподаватель Университета Бата и один из ведущих мировых специалистов по вопросам роста и физического созревания спортсменов.
«Поэтому можно привести серьёзный аргумент в пользу того, что обычному 16-летнему игроку сегодня гораздо сложнее пробиться наверх, чем это было раньше, когда физические различия между подростками и взрослыми футболистами были не столь выраженными».
Однако существует и противоположная точка зрения. Современный спорт превратился в огромную индустрию, которая позволяет многим видам спорта вкладывать колоссальные ресурсы в поиск и развитие талантливых детей.
«Среди шестилетних футболистов практически не осталось талантов, о которых не знало бы большинство клубов АПЛ благодаря своим масштабным скаутским системам», — отмечает Камминг.
И речь не только об английской Премьер-лиге. Ламину Ямалю было всего шесть лет, когда его заметили скауты «Барселоны» во время игры за местную детскую команду неподалёку от города.
Но насколько рано вообще можно распознать талант?
«Это очень сложно, — говорит Камминг. — Большинство академий признают, что в пять-шесть лет определить талант практически невозможно, за исключением совсем уж выдающихся случаев. Но даже тогда это крайне непростая задача.
Впереди у ребёнка период полового созревания, во время которого он может кардинально измениться, и никто не знает, каким он станет в итоге. Например, появятся ли у него те физические качества, которые необходимы для успеха на высшем уровне?»
Если это настолько трудно, почему академии всё равно идут на такой риск? Почему бы не подождать ещё несколько лет?
«Из-за страха упустить будущую звезду, — отвечает Камминг. — Вдруг именно этот ребёнок окажется новым Месси. Если вы не заберёте его сейчас, и это сделают другие клубы, то просто потеряете его».
Хотя выявить талант в столь раннем возрасте действительно непросто, развивать его значительно легче — по крайней мере, если есть необходимые ресурсы.
За последнее десятилетие детско-юношеский спорт стал гораздо более профессиональным. Воспитанники академий проходят системную физическую подготовку, к которой раньше спортсменов подключали лишь в более зрелом возрасте.
Сегодня подросток, занимающийся профессиональным спортом, обычно имеет доступ к полноценным программам силовой и функциональной подготовки, а также к тренерам по развитию индивидуальных навыков — помимо занятий со своей командой.
«Сейчас совершенно обычная история, когда ребёнок тренируется с командой, затем возвращается домой, а после едет в специализированный центр, чтобы дополнительно работать над техникой, — говорит Айзенман.
А нередко у него есть ещё и личный тренер по физической подготовке. Всё это начинается уже в 10–11 лет. Молодые спортсмены получают более качественную и более системную подготовку с самого раннего возраста».
В то же время, согласно ряду исследований, ранняя спортивная специализация может иметь и негативные последствия. Если ребёнок интенсивно занимается только одним видом спорта, полностью отказываясь от других, возрастает риск хронических перегрузочных травм, снижается общий уровень развития двигательных навыков, а также повышается вероятность психологического стресса и эмоционального выгорания.
Тем не менее, Айзенман считает, что ранняя специализация никуда не исчезнет. Главное, по его словам, — «найти способы развивать детей гармонично и одновременно сохранять их здоровье и удовольствие от спорта. Если это удастся, ранняя специализация может работать правильно».
Как это выглядит на практике?
Это означает, что молодые атлеты должны осваивать самые разные типы движений, а не только те, которые непосредственно связаны с их основным видом спорта. Это означает, что тренировки должны оставаться интересными и приносить удовольствие. И это означает, что необходимо ценить время, которое дети проводят с семьёй и друзьями.
«Те организации, которые понимают возможные негативные последствия ранней специализации и знают, как с ними работать, делают всё возможное для детей, решивших сосредоточиться на одном виде спорта», — говорит Айзенман.
Важнейшая часть подготовки молодых атлетов — и одновременно процесса выявления талантов — заключается в понимании особенностей роста и биологического созревания. Специалисты должны точно знать, на каком этапе этого процесса находится каждый спортсмен в конкретный момент времени.
В 2015 году АПЛ пригласила Камминга помочь клубным академиям определять так называемый «биологический возраст» игроков (в отличие от их паспортного возраста). Это позволяло группировать юных футболистов не только по году рождения, но и по степени их физического развития.
«Теперь мы понимаем, какие дети получают преимущество благодаря раннему физическому развитию — они сильнее, мощнее и доминируют над сверстниками, — а какие развиваются в обычные сроки или, наоборот, поздно и из-за этого рискуют не удержаться в системе», — объясняет Камминг.
«Это позволяет тренерам и академиям гораздо лучше понимать, почему один ребёнок буквально расцветает, а другой, несмотря на отличный технический уровень, испытывает трудности исключительно из-за того, что ещё не созрел физически».
Кроме того, специалисты могут оценить, насколько атлету ещё предстоит вырасти.
Камминг приводит пример из тенниса. Он изучал игроков, занимавших первое и второе места в национальном рейтинге в категории до 13 лет.
Первый номер рейтинга уже тогда был ростом 188 см, превосходил сверстников физически, полностью доминировал на корте и уже прошёл период полового созревания.
«По результатам наших оценок было видно, что ему оставался максимум год роста. Он должен был стать высоким спортсменом, но в 13 лет выигрывал во многом потому, что был практически полностью сформирован физически».
Второй теннисист был всего на пару сантиметров ниже, однако все признаки указывали на позднее развитие.
«Мы сразу поняли, что этому мальчику предстоит расти ещё пять-шесть лет. Он ещё даже не вступил в период полового созревания. При этом уже занимал второе место в стране. То есть технически, тактически и физически он был чертовски хорош».
Камминг и его коллеги спрогнозировали, что во взрослом возрасте спортсмен вырастет до 203 см. Именно так и произошло. Более того, в долгосрочной перспективе он добился значительно больших успехов, чем первый игрок.
«Поздно созревающим спортсменам приходится быть невероятно сильными в техническом, тактическом и психологическом плане, чтобы компенсировать временное физическое отставание, — говорит Камминг. — Но когда эти физические различия исчезают, именно их техническое мастерство выходит на первый план».
В возрасте между 15 и 16 годами Ламин Ямаль заметно изменился физически. По сообщениям СМИ, за этот период он вырос примерно на 10 сантиметров.
В детстве человек обычно прибавляет по четыре-пять сантиметров в год. Но когда ребёнок достигает примерно 85% своего будущего взрослого роста, начинается так называемый скачок роста. После этого рост уже происходит неравномерно: периоды очень быстрого увеличения роста сменяются фазами почти полной остановки, пока остальные части тела успевают адаптироваться к изменениям.
В футбольных академиях детей начинают регулярно измерять уже с девятилетнего возраста — примерно каждые три-четыре месяца. Во время скачка роста некоторые клубы проводят измерения каждые шесть недель. По словам Камминга, в период наиболее интенсивного роста подросток вполне может прибавить почти 20 сантиметров за год.
Для молодых атлетов этот период может стать серьёзным испытанием, хотя так происходит далеко не всегда. Из-за стремительных изменений тела движения нередко становятся менее координированными, временно ухудшаются игровые показатели, а также возрастает риск характерных для периода роста травм — например, болезни Осгуда—Шлаттера (одной из самых распространённых причин боли в колене) или стрессовых переломов межсуставной части позвонка.
Раньше подобный скачок роста вполне мог привести к тому, что тренеры теряли веру в молодого спортсмена. Именно это едва не произошло с экс-игроком «Реала» и сборной Уэльса Гаретом Бэйлом: в своё время академия «Саутгемптона» была близка к тому, чтобы отказаться от него.
«Он был ярко выраженным лидером своего возраста, но в 15 лет у него начался скачок роста, и его результаты резко ухудшились», — рассказывает Камминг.
«К счастью, кто-то в академии понял, что причина именно в этом. В итоге его буквально спас один голос при обсуждении. Для него изменили тренировочную программу, сосредоточившись на развитии мышц туловища, баланса и других базовых физических качеств. Примерно через полгода он преодолел этот период и впоследствии стал выдающимся футболистом».
Сегодня клубы располагают инструментами, которые позволяют определить, когда игрок вступает в фазу активного роста, и соответствующим образом скорректировать тренировочный процесс.
«Мы называем это Growers Club — "группа растущих"», — говорит Камминг.
Цель такого подхода — лучше защитить молодых атлетов от травм, связанных с быстрым ростом, а также не допустить поспешных решений со стороны клубов, которые могут ошибочно принять временный спад формы за отсутствие перспектив.
Насколько же мы близки к тому, чтобы перестать считать Ямаля, Сурьяванши, Гаута и других подобными исключениями и признать их новой нормой — естественным следствием более эффективного поиска и развития талантов с раннего возраста?
«Я уже не думаю, что подобные случаи можно назвать большой редкостью, — говорит Камминг, имея в виду прежде всего футбол, который, по его словам, "опережает остальных". — Инвестиции в этот вид спорта несопоставимо выше, чем во многие другие».
Впрочем, подобные системы появляются и в других дисциплинах. Например, команды Формулы-1, такие как «Ред Булл», имеют собственные академии, где молодым пилотам предоставляют время за рулём настоящих машин, работу на симуляторах, программы физической подготовки и сопровождение специалистов по питанию.
«Подобные истории всё ещё происходят не так часто, но их становится заметно больше, — заключает Камминг. — Во многом это связано с растущим спросом на молодых звёзд, улучшением методов поиска и развития талантов, а также с теми ресурсами, которыми сегодня располагает профессиональный спорт».