Автор The Athletic Мэтт Слейтер объясняет, почему Джанни Инфантино после очередного громкого скандала лишь укрепил свои позиции в мировом футболе.
Большинство выпусков информационной рассылки ФИФА по связям с общественностью — это, по сути, подборка материалов для тех, кто не следит за аккаунтом Джанни Инфантино в социальной сети.
Вот президент ФИФА в очередной раз рассказывает, насколько прекрасна главная футбольная организация мира. Вот он рядом с президентом США Дональдом Трампом. Вот встречается с очередным главой государства или мировым религиозным лидером. А вот шутит перед аудиторией миллиардеров.
Эти рассылки, которые готовит департамент международных отношений и общественных связей ФИФА и отправляет национальным ассоциациям и ключевым партнерам организации, напоминают семейные письма, которые некоторые вкладывают в рождественские открытки. Только здесь Инфантино одновременно играет роли мамы, папы и любимого ребенка семьи ФИФА.
Но в выпуске, который пришел подписчикам на почту в понедельник, чего‑то не хватало. А точнее — кого-то.
Первой новостью стало сообщение о том, что ФИФА пожертвовала один миллион долларов (738 тысяч фунтов) пострадавшим от недавнего землетрясения в Венесуэле. Затем последовала сокращенная версия интервью с главой судейского департамента Пьерлуиджи Коллиной, в котором итальянец отверг «необоснованные обвинения» в адрес качества работы его команды на нынешнем турнире.
После этого шли материалы о «рекордном охвате» ЧМ-2026 и о том, как три его талисмана «способствуют устойчивому развитию». Завершала выпуск история о группе молодых жителей Нью-Йорка, принявших участие в фитнес-кампании.
Безусловно, все это очень интересно. Но постоянные читатели наверняка задавались вопросом: «А где же Джанни?»
Именно этот вопрос заставил наиболее внимательных подписчиков (да, такие существуют, и The Athletic пообщался с несколькими из них) задуматься, не стало ли человеку, которого Трамп называет «королем футбола», неловко появляться на публике после скандала вокруг отмененной дисквалификации Фоларина Балогана. Некоторые даже предположили, что ФИФА сама смутилась из‑за действий своего президента.
Логика была проста: после десяти лет постоянного балансирования на грани — размывая ее, сдвигая или осторожно проходя по самому краю — Инфантино наконец пересек эту черту окончательно и бесповоротно, допустив как минимум появление впечатления, что политика вмешалась непосредственно в футбольную игру.
Дружеские отношения с Владимиром Путиным, постановочная передача прав на проведение чемпионата мира Саудовской Аравии, конфликты с лигами и профсоюзами футболистов, история с «Премией мира», странные выступления, опоздание на собственный конгресс ФИФА, цены на билеты — все это можно было списать на президентские полномочия, принцип «цель оправдывает средства» или просто сказать: «Это же Джанни».
Но явное подыгрывание влиятельной стране в реальном матче плей‑офф чемпионата мира — это уже чересчур.
В результате последовали публичные заявления с резким осуждением со стороны Европейского футбольного союза (УЕФА) и нескольких ведущих национальных ассоциаций, входящих в его состав.
Когда соблюдение правил больше не гарантируется теми, кто обязан их защищать, под угрозой оказывается целостность футбола, а доверие к турниру подрывается… Мы выражаем недоумение в связи с этим беспрецедентным, непостижимым и ничем не оправданным решением.УЕФАзаявление о вмешательстве руководства ФИФА в дисциплинарные решения по Балогану
И, в отличие от прежних гневных посланий в адрес ФИФА, на этот раз УЕФА не стал поспешно сдавать назад. Похоже, Европа действительно настроена серьезно.
Некоторые даже начали задаваться вопросом: а не пошатнулась ли уверенность в, казалось бы, гарантированном четвертом сроке Инфантино на посту президента ФИФА? Или, если ему все же позволят сохранить свой пост до 2031 года, не означает ли нынешний скандал, что его влияние заметно ослабло?
Вопросов накопилось немало. Но ответы на них довольно просты: нет, нет и еще раз нет.
Кто это говорит? Именно в этом и заключается одна из главных проблем мировой футбольной политики. The Athletic пообщался с десятком высокопоставленных функционеров, представляющих различные конфедерации, национальные федерации и другие заинтересованные стороны. Однако ни один из них не согласился говорить открыто — по вполне понятной причине: в ФИФА ничего не забывают и умеют делать выводы.
Однако все собеседники The Athletic были единодушны сразу в нескольких вопросах.
Во‑первых, история с Балоганом уже сошла на нет — если вообще была проблемой для большей части футбольного мира. Во-вторых, никто не собирается бросать вызов Инфантино на президентских выборах ФИФА в 2027 году. В‑третьих, по итогам нынешнего турнира он выйдет не ослабленным, а наоборот — еще более уверенным в собственной позиции. И, наконец, в-четвертых: уверены ли мы вообще, что он действительно покинет свой пост в 2031 году?
«Все обсуждают Инфантино и постоянно говорят о нем, но никто ничего не делает, — рассказал один из высокопоставленных представителей одной из ключевых организаций, сотрудничающих с ФИФА. — Каждый оценивает ситуацию через призму собственного соотношения риска и выгоды, а затем предпочитает бездействовать».
Другой собеседник — высокопоставленный европейский функционер — напомнил, что так было всегда: футбольные отношения носят сугубо транзакционный характер.
С момента прихода к власти после коррупционных скандалов, которые в 2016 году положили конец эпохе Йозефа Блаттера, Инфантино увеличил объем финансовой помощи, которую ФИФА выделяет своим 211 национальным ассоциациям, в четыре раза. А благодаря созданию новых турниров, расширению уже существующих соревнований и их проведению в крупнейшей экономике мира эти выплаты продолжают расти. Для многих национальных федераций средства, поступающие от ФИФА, составляют как минимум три четверти всех доходов.
На нынешний четырехлетний цикл, завершающийся этим чемпионатом мира, ФИФА заложила доход в размере 13 миллиардов долларов (9,6 миллиарда фунтов). Поэтому не стоит удивляться, если вскоре Инфантино объявит, что «ошибся» в своем прогнозе, ведь «величайшее событие в истории человечества» принесло еще больше денег, чем ожидалось. Отличная работа, все молодцы. Особенно он сам.
«С другой стороны, — продолжил европейский функционер, — многие считают, что принципы и ценности футбола не менее важны, чем финансовые показатели». Именно поэтому история с красной карточкой Балогана вызвала столь бурную реакцию.
Политическая близость Инфантино и Трампа рано или поздно должна была проявиться по ходу турнира — так и произошло. Но правда заключается в том, что, вопреки утверждениям некоторых людей, этот эпизод ни в малейшей степени не ослабил позиции Инфантино. В мировом футболе существуют параллельные вселенные. Боюсь, мы [собеседник имел в виду себя и независимые средства массовой информации] живем в той, где имеют значение ценности, порядочность и соблюдение правил. Другая же, которая сегодня набирает силу, считает все это вопросами второстепенной важности.Европейский функционероб Инфантино
Что ж, с Европой понятно. А что думают в остальном мире?
По словам одного консультанта, работающего с несколькими азиатскими футбольными федерациями, история с Балоганом «очень быстро сошла на нет за пределами Европы».
Победа Бельгии (в матче 1/8 финала, в котором в итоге сыграл нападающий сборной США) и ожидаемый финансовый бум после чемпионата мира в США стали ключевыми факторами. Ни одна из федераций, с которыми я сотрудничаю, не проявляла особого беспокойства после победы бельгийцев. Многие лишь говорили, что ситуация получилась «неприятной».Консультант азиатских футбольных федерацийоб истории с Балоганом
Затем собеседник напомнил, что три конфедерации — Африки, Азии и Южной Америки — на последнем конгрессе ФИФА в канадском Ванкувере в конце апреля единогласно объявили о поддержке Инфантино. Вместе они представляют 111 из 211 национальных ассоциаций, входящих в ФИФА.
В остальных частях света реальной оппозиции тоже практически нет. Конфедерация футбола Океании едва ли смогла бы существовать без финансовой поддержки ФИФА, а то же самое можно сказать и о многочисленных карибских федерациях, входящих в КОНКАКАФ.
У Европы 55 голосов, однако и они вовсе не гарантированно настроены против Инфантино. Английская футбольная ассоциация (FA) уже пообещала поддержать его кандидатуру, несмотря на то что АПЛ и Ассоциация профессиональных футболистов Англии (PFA) — ведущие клубы страны и профсоюз игроков — находятся в открытом конфликте с ФИФА из-за ее монопольного контроля над международным футбольным календарем.
Чтобы еще раз подчеркнуть мысль о том самом «балансе риска и выгоды», стоит отметить, что именно FA сыграла ключевую роль в том, чтобы убедить УЕФА отозвать свое резкое заявление после того, как Инфантино заставил делегатов ждать начала конгресса ФИФА 2025 года в Парагвае. Кроме того, английская ассоциация никак не участвовала и в подготовке жалобы УЕФА по делу Балогана.
Почему?
Причина проста: ФА уже пыталась открыто выступать против руководства ФИФА. Самый известный пример произошел на конгрессе 2011 года, когда тогдашний председатель ассоциации Дэвид Бернстайн попытался отсрочить очередное фактически безальтернативное переизбрание президента организации, но очень быстро понял, что оказался практически в полном одиночестве.
Есть и более прагматичный мотив: борьба за право провести женский ЧМ‑2035. Великобритания сейчас остается единственным претендентом, однако все еще ждет, когда ФИФА официально утвердит ее в качестве страны-хозяйки турнира.
И если этого недостаточно для оценки возможных рисков, то FA также мечтает однажды вновь принять мужской чемпионат мира — еще до конца нынешнего столетия. В конце концов, почти все страны, которые она считает своими конкурентами, уже успели провести этот турнир во второй, а некоторые и в третий раз.
Впрочем, руководитель одной из влиятельных организаций, связанных с мировым футболом, назвал подобные доводы «жалкими оправданиями собственной бесхребетности». По его мнению, Инфантино перешел черту тогда, когда «злоупотребил доверием футбола», чтобы вручить Трампу «Премию мира». Все, что происходит сейчас, — лишь следствие того шага.
Собеседник добавил, что, по его мнению, Инфантино завершит этот чемпионат мира с ощущением, что пользуется поддержкой подавляющего большинства своего электората. Хотя на самом деле он, скорее всего, принимает вынужденную благодарность за искреннюю симпатию. После этого президент ФИФА продолжит воплощать в жизнь собственное видение будущего организации, постепенно превращая ФИФА — руководящий орган мирового футбола — в глобальный развлекательный конгломерат.
Если вам кажется, что это преувеличение, достаточно посмотреть, как Инфантино отреагировал на волну критики после того, как Дональд Трамп публично заявил, что звонил ему с просьбой вернуть Балогана на поле к важнейшему матчу с Бельгией.
Он дал интервью швейцарскому изданию Bluewin, в котором фактически подтвердил намерение довести до конца свой план по очередному расширению чемпионата мира — теперь уже до 64 команд. И это несмотря на то, что ранее сам говорил: столь быстро увеличивать число участников после перехода с 32 до 48 сборных не стоит, а некоторые члены Совета ФИФА выступают против этой идеи.
Аргументация наверняка будет выглядеть примерно так: девять из десяти представителей Африки на нынешнем турнире вышли в 1/16 финала; по-настоящему крупное поражение потерпела только сборная Кюрасао (1:7 от Германии, хотя эта же команда сумела сыграть вничью с Эквадором, который впоследствии обыграл немцев); а разве не впечатлила всех сборная Кабо-Верде?
Заодно можно будет избавиться от нынешней странной схемы, при которой в плей-офф выходят восемь из двенадцати команд, занявших третьи места в группах. Не придется больше наблюдать за тем, как сборные вроде Шотландии вынуждены ждать окончания других матчей, не понимая, прошли они дальше или нет. Появятся еще 24 матча, которые можно продать телекомпаниям. И, возможно, в финальной стадии найдется место для таких сборных, как Китай, Индия, Италия и Нигерия.
Не исключено, что Инфантино попытается склонить на свою сторону и скептиков, заявив, что турнир с 64 участниками в 2030 году станет разовой акцией в честь столетия первого чемпионата мира. Такой формат позволит Южной Америке — региону, принявшему дебютное мировое первенство, — провести не жалкие три матча, а сразу четыре полных группы.
Но, как показывает практика, подобные «разовые» решения редко остаются разовыми. Вернуть зубную пасту обратно в тюбик практически невозможно — примерно так же, как сейчас футбол неожиданно движется от традиционного формата с двумя таймами к идее игры из четырех четвертей.
А если вам не по душе столь откровенная погоня за доходами — простите, столь «естественный следующий шаг» для главного мирового «поставщика счастья», — то как вы смотрите на клубный чемпионат мира с участием 48 команд? Например, проводимый не раз в четыре года, а каждые два?
Повышать ставки, заваливать оппонентов новыми инициативами, постоянно требовать большего и заставлять остальных только обороняться — в этом Инфантино действительно мастер. А вот насколько успешно он справляется с гораздо более важной задачей — защитой долгосрочных интересов футбола, — вопрос пока остается открытым.
Конечно, Азиатская футбольная конфедерация, КОНКАКАФ и УЕФА могут сохранить свою позицию против расширения чемпионата мира до 64 команд. Но не исключено, что входящие в их состав федерации вскоре перестанут видеть в этом проблему, особенно если дополнительные участники означают еще более щедрое финансирование со стороны ФИФА. В конце концов, если на чемпионат мира способны пробиться Кабо-Верде, Кюрасао, Гаити или Узбекистан, то почему не они?
Такая же логика может сработать и в отношении президента Ассоциации европейских футбольных клубов (EFC) Нассера Аль-Хелаифи. Сегодня он может быть полностью привержен сохранению статуса ведущих европейских лиг и еврокубков, а потому твердо выступать против увеличения масштаба клубного чемпионата мира или более частого проведения турнира. Но, возможно, глава «Пари Сен-Жермен» и медиахолдинга beIN Sports однажды решит, что подобные перемены неизбежны, а значит, разумнее не сопротивляться, а плыть по течению.
Поживем — увидим. Но стоит отметить, что EFC и FIFA уже заключили соглашение о «стратегическом партнерстве» до 2030 года и работают над проектом, который в кулуарах называют аналогом совместного предприятия EFC и УЕФА — UC3. Именно эта структура фактически получила контроль над управлением и коммерческой реализацией Лиги чемпионов.
Более того, несколько участников нашего неформального опроса предположили, что, во что бы в итоге ни превратилось это совместное предприятие, однажды ему понадобится руководитель. И кто подойдет на эту роль лучше, чем Инфантино — человек, который стоял у истоков всего проекта? В таком случае он и Нассер Аль-Хелаифи вполне могли бы поменяться должностями, как The Athletic предполагал еще в прошлом году.
Неужели такой сценарий выглядит вероятнее, чем очередное изменение устава ФИФА, которое позволит отменить ограничение в три президентских срока и сохранить Инфантино у власти после 2031 года?
«На данном этапе я бы не стал исключать вообще ничего», — признался один из обеспокоенных собеседников. «Думаю, кто-то из его ближайшего окружения обязательно прощупает почву и запустит эту идею, — считает другой. — Возможно, именно это станет настоящей красной чертой для конфедераций. Но поставить на такой исход свой дом я бы все же не рискнул».
Другие высказывали предположение, что после ухода из ФИФА Инфантино может получить некую должность «главного куратора футбола» в Саудовской Аравии. Правда, сегодня уже никто не может с уверенностью сказать, насколько королевство по-прежнему настроено продолжать масштабную экспансию в мировой спорт. Не исключено, что к 2034 году подобный «футбольный царь» и вовсе останется без своей империи.
Впрочем, довольно строить предположения. Лучше сосредоточиться на том, что известно наверняка. Инфантино полностью контролирует ФИФА. И в обозримом будущем это вряд ли изменится. И если в следующем выпуске информационной рассылки ФИФА первые пять пунктов будут посвящены не ему, я распечатаю этот выпуск и съем его.