«Бока Хуниорс» и «Ривер Плейт» впервые в истории схлестнутся в финале Кубка Либертадорес — команды проведут два матча. Перед битвой двух аргентинских клубов за победу в турнире автор ESPN Райт Томпсон вспоминает о том, как побывал на дерби Буэнос-Айрэса, а также рассказывает о невероятной атмосфере этого противостояния.
Они встречаются два раза в год, иногда — чаще. Матч «Бока Хуниорс» и «Ривер Плейта» — это самое важное событие в жизни портового Буэнос-Айреса.
В 2015 году, когда я был в этом прекрасном, но в то же время странном городе, южноамериканская весна уступала место лету. Соперничество «Бока Хуниорс» и «Ривер Плейта» достигло своеобразной лихорадки — «Ривер» доминировал и выигрывал титулы, пока «Бока» испытывала трудности, пытаясь вернуть себе былое величие.
Газеты, каждая из которых связана с разной политической точкой зрения, сошлись во мнении, что «Бока Хуниор» отчаянно нуждается в победе. А печатные издания, как известно, почти никогда не сходятся во мнении касательно чего-либо.
Утром в день матча скромная и застенчивая аргентинская журналистка, которая согласилась быть моим переводчиком, встретила меня в моем отеле. Очень важно описать ее, учитывая те мерзкие кричалки и песни фанатов, которые она совсем скоро будет переводить для меня. Представьте, что эта девушка, краснея и заикаясь, неловко смотрит на меня и вынуждена произносить словосочетание «вагина твоей матери».
Та игра проходила на стадионе «Ривер Плейта» — «Монументаль» (команду, к слову, называют «Миллионеры», так как считается, что ее поддерживают преимущественно обеспеченные слои населения). Болельщикам гостей вход на этот матч запрещен. В прошлом в истории противостояния этих клубов было слишком много насилия — ножи и пистолеты шли в ход как на самом стадионе, так и за его пределами. Группами ультрас управляют уличные банды, и нет шансов обойтись без летальных исходов. Годом ранее в результате насилия, связанного с футболом, в Аргентине погибло 18 человек. Это рекорд.
В день матча фанаты «Бока Хуниорс», которым не разрешается вход на «Монументаль», слоняются около своего стадиона. Они готовят чоризо с перцем на маленьких решетках для барбекю, наполняя воздух за пределами стадиона запахами древесного угля и колбасы.
Внутри стадиона в музее в позолоченных рамках висят старые футболки «Бока Хуниорс». Группы посетителей молчаливо двигаются по арене. Вместе со своим переводчиком я записался на тур по стадиону.
Гид, Флоренция, осмотрела толпу людей и первым делом спросила, есть ли среди присутствующих те, кто не является фанатом «Бока Хуниорс». Она назвала их «разведчиками». Поле там находится в нескольких метрах от забора с колючей проволокой, а трибуны нависают над полем так, что фанаты как будто сидят на головах у игроков. Флоренция показала нам VIP-ложу 32 — на ней обычно сидит Диего Марадона. Он поиграл по всему миру, но все еще ассоциируется с «Бока Хуниорс» — в этом клубе аргентинец начинал свою карьеру.
Прогуливаясь по залу, я показал Флоренции свой билет на «Монументаль». Она усмехнулась, подошла ко мне поближе и прошептала, что является фанаткой «Ривера». Она при этом была одета в синюю футболку «Бока Хуниорс». Я тихонько указал ей на это. «Каждый день», — ответила она и рассмеялась. «Когда я прихожу домой, то снимаю это, беру футболку "Ривер Плейта" и надеваю ее», — добавила Флоренция.
В двух словах она объяснила, что объявление по работе не раскрывало всех деталей, она толком не знала, куда отправляла резюме, и лишь когда ей перезвонили, то осознала, где может работать. Во время собеседования она солгала о своей клубной привязанности и была принята на работу.
Ее отец — фанат «Ривер Плейта». Вся ее семья — фанаты «Ривер Плейта». Я задался вопросом, может ли факт ее работы на «Бока Хуниорс», как-то отразится на отношениях с семьей. Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Работу найти очень трудно, а поддержка спортивной команды — это важно, но это не так важно, как необходимость есть и где-то жить. Конечно же, ее семье все равно. «Это просто работа», — подытожила Флоренция.
Насилие во время матчей «Ривера» и «Боки», как правило, просто затмевает все другие попытки выразить себя фанатов этих клубов. Все нюансы отходят на второй план. Самое главное — эти люди убивают друг друга из-за футбола!
Команда, за которую вы болеете в Буэнос-Айресе — это как zip. файл унаследованной идентичности. Это впитывается с цветами футболки, а затем медленно распаковывается на протяжении многих лет. Клубная принадлежность, переходящая от поколения к поколению — это часть того, как родители учат своих детей, что такое быть мужчиной или женщиной, что значит быть «портеньо».
Буэнос-Айрэс — это котел европейских культур. Мой бразильский друг Флавио любит шутить о людях из Буэнос-Айреса, «портеньос», у которых есть родственники в других странах: «Это итальянцы, которые думают, что они англичане, умеющие говорить на испанском и считающие, что они живут в столице Франции».
Этот город — как ребенок, появившийся в результате любовной связи Рима и Гаваны, он овеян славой, которая парит над широкими аллеями. Зайдя в тратторию, открытую итальянскими эмигрантами, которые основали город, вы можете попробовать превосходную пасту и вкусить прошлое этого города. Это вездесущее прошлое — в том числе источник энергии для двух футбольных клубов, которые разделяют столицу Аргентины на два лагеря. И «Ривер Плейт», и «Бока Хуниорс» были основаны детьми итальянских эмигрантов. Это было первое, что целиком и полностью принадлежало итальянским поселенцам. Эти клубы стали фундаментом для построения новой жизни на новом месте.
Фанаты так сильно ненавидят друг друга, потому что они преимущественно похожи друг на друга. Даже с учетом того, что «Ривер Плейт» культивирует богатство и утонченность, а «Бока Хуниорс» цепляется за дух трудяг из порта. Ты можешь не болеть за ту же команду, что и твой отец, только в том случае, если ты ненавидишь его. Самая известная аргентинская рок-звезда Луис Альберто Спинетта был фанатом «Ривера». И хотя его сын Данте гитаре и року предпочел хип-хоп, он не отказался от любимой команды своего отца.
Фанаты использовали свою команду и ее образ для того, чтобы отделиться от своих соседей. Фанаты «Ривера» символически ассоциируются с зелеными окрестностями среднего класса, тогда как болельщики «Боки» — это команда городских улиц.
Звезда «Бока Хуниорс» Карлос Тевес, который недавно вернулся из Европы, является чем-то вроде святого покровителя рабочего класса «портеньос». Он вырос в одном из худших городских районов, Форт Апаче, и долго праздновал свои голы, поднимая игровую футболку и демонстрируя под ней надпись с именем одной из городских трущоб.
Одна из точек по продаже гамбургеров здесь названа в честь Тевеса, а не Лео Месси. Тевес — это один из любимых сынов Аргентины. Тевес — это символ преданности (и символ ненависти для фанатов «Ривера»). Месси таковым символом не является, сколько бы он ни забивал за «Барселону». В свой первый год после возвращения в «Боку» Тевес привел команду к чемпионскому титулу.
Кричалки и песни фанатов «Ривера» невероятно жестоки. Когда игроки «Боки» разминаются, возле меня садятся отец и сын из провинции. Мальчик выглядит смущенным из-за фанатов «Ривера». Я спрашиваю у него: «Что они говорят?». «Просто плохие слова», — отвечает он, а его отец смеется. Вместо него отвечает моя переводчица, объясняя, что же кричат фанаты: «Тебя родила проститутка». Женщина рядом со мной встает и кричит: «Шлюха!».
Большой экран воспроизводит видео концерта AC/DC, который проходил на этом стадионе. Из сектора ультрас появляется красный дым. Прямо над головой летит самолет, взлетевший из аэропорта в центре города, но звук его двигателей услышать невозможно из-за шума, который стоит на стадионе.
Фанаты кричат и поют о том, что их команда может сделать с матерями соперников. «Или сестрами», — добавляет моя переводчица.
Игра начинается. Один из болельщиков жадно курит сигарету. «Бока» выходит вперед. Один из фанатов отворачивается не в силах смотреть на происходящее на поле. Как и в США, камера снимает болельщиков, их выводят на экран, но проходит пять секунд или больше — никто не замечает этого и не начинает махать руками. Они сконцентрированы на игре. «Шлюха», — кричит отец того мальчишки, который сидит возле меня.
Толпа скандирует что-то о том, что надо сжечь «Боку», и вновь повторяет различные варианты осквернения матерей соперников. Время идет, сигареты тлеют, но «Бока» все еще впереди. Мальчик и отец, похоже, чувствуют, что их команда проиграет. «Шлюха!», — кричит мальчишка своим пронзительным высоким голосом. Вскоре он вместе со своим отцом покидает стадион, им еще предстоит долгая дорога домой.