ESPN поясняет, почему финансовые махинации «Манчестер Сити» — это не просто история о том, как клуб решил обмануть, а следствие отчасти манипулятивных правил.
В 1887 году в Англии уже повсюду играли в футбол. Премьер-лиги ещё не существовало — как, впрочем, и любых других лиг.
Вместо них проводились Кубок Бирмингема, Кубок Стаффордшира, Кубок Ланкашира, Кубок Англии, Кубок Уэльса, Кубок Футбольной ассоциации и множество других турниров, которые, казалось, возникали совершенно случайным образом чуть ли не через день.
Проблема такого бессистемного календаря, состоявшего исключительно из кубковых турниров на выбывание, заключалась в отсутствии, как выразился основатель Футбольной лиги Уильям Макгрегор, «стабильности в расписании матчей».
Команды вылетали из нескольких турниров на ранних стадиях и оставались без игр. Или же они далеко проходили в Кубке Англии и вынуждены были отменять матчи Кубка Ланкашира: откуда им было знать заранее, что они доберутся до полуфинала Кубка Англии?
Болельщикам такой порядок тоже не нравился. По словам Макгрегора, они «испытывали отвращение к тому нерегулярному зрелищу, которое им предлагали».
Функционер родился в Шотландии, а примерно в 1870 году переехал в Бирмингем. Он владел небольшим магазином тканей, а впоследствии стал администратором одного из ведущих футбольных клубов региона, который тогда только набирал силу, — «Астон Виллы».
«Многие понимали, в каком затруднительном положении оказался футбол и сами футболисты. Мне, к счастью, выпало оказаться именно тем человеком, который в тот момент увидел выход из ситуации», — говорил он, согласно книге «История футбола», написанной Дж. А. Х. Кэттоном в 1926 году.
«Мне казалось, что фиксированная программа домашних и выездных матчей между ведущими клубами страны... сделает футбол гораздо интереснее, чем те игры, которые мы обычно видели».
В марте 1888 года Макгрегор предложил пяти другим ведущим клубам Англии создать турнир с участием 12 команд и стабильным расписанием матчей. Уже в сентябре Футбольная лига провела свои первые игры.
Поначалу историки предполагали, что идею «лиги» Макгрегор позаимствовал из крикета — второго по популярности вида спорта в стране.
Однако, как показывают Эндрю Зимбалист и Стефан Шимански, авторы книги «Национальное развлечение: как американцы играют в бейсбол, а остальной мир — в футбол», вероятнее всего, Макгрегора вдохновил успех Национальной лиги по бейсболу в США.
Но на этом влияние американского опыта закончилось: речь шла лишь о расписании. Национальная лига представляла собой закрытую систему, в которой владельцы соглашались принимать новые клубы, только если все считали, что это увеличит прибыль каждого. С самого начала спорт и бизнес шли рука об руку.
Футбольная лига, напротив, признала главенствующую роль Футбольной ассоциации (ФА) — более крупного органа, управлявшего футболом в Англии. С первого же дня правила лиги предусматривали замену худших команд лучшими командами из нижнего дивизиона. Кроме того, ФА ввела запрет на оплату труда директоров клубов.
В отличие от Национальной лиги, где коммерческие интересы находились на первом плане, Макгрегор видел в Футбольной лиге организацию, основанную на «сочетании принципов личной заинтересованности и взаимной выгоды».
Он предложил делить доходы от продажи билетов на матчи — в то время это был единственный источник выручки — поровну между хозяевами и гостями.
Учитывая, что в течение следующих 100 лет большинство спортивных лиг по всему миру в итоге переняли систему матчей дома и на выезде, а также повышение и выбывание между дивизионами, вполне можно представить, что повсеместно прижился бы и этот принцип финансового равенства.
Однако 10 из 12-ти клубов Футбольной лиги проголосовали против предложения Макгрегора.
В конечном счёте всё это привело нас к нынешней ситуации с «Манчестер Сити» и АПЛ. Английскому клубу, фактически принадлежащему суверенному фонду благосостояния стоимостью в триллионы долларов из богатой природными ресурсами страны Ближнего Востока, грозит исключение из лиги, созданной Макгрегором.
Причина в том, что владельцы клуба искусственно завысили доходы более чем на миллиард долларов, чтобы конкурировать с сильнейшими командами турнира, годовой доход которого сейчас приближается к 10 млрд долларов.
Иными словами, мы пришли к ситуации, в которой «Манчестер Сити» нарушал финансовые правила, потому что, по сути, иначе ему было бы трудно бороться за чемпионский титул.
Что обеспечивает более высокую конкуренцию: НФЛ или Премьер-лига?
В том, как мы определяем чемпионов, есть немало внутренних противоречий.
По некоторым критериям американский спорт гораздо конкурентнее европейского футбола. За последние 10 сезонов НФЛ чемпионами становились шесть разных команд, в НБА титул завоёвывали девять команд, а Мировую серию МЛБ выигрывали семь разных франчайзов.
В этих лигах действуют потолки зарплат и налоговые санкции, призванные не позволять командам тратить слишком много. Кроме того, все они стремятся повысить равенство сил: каждый год худшие команды лиг получают возможность выбирать лучших молодых игроков-любителей в мире на ежегодных драфтах.
Однако с точки зрения экономиста американские спортивные лиги — полная противоположность конкурентному рынку: это монополии или картели. За поражения здесь практически не наказывают — более того, проигрывать зачастую даже выгодно.
А новые команды могут попасть в уже существующие лиги, только если остальные владельцы дадут согласие и если новые хозяева согласятся заплатить за вступление миллиарды долларов.
Европейский спорт, в свою очередь, обеспечивает максимально возможную конкуренцию — по крайней мере, с точки зрения экономиста. Чтобы выиграть лигу, нужно одержать больше побед, чем остальные, при этом все команды проводят матчи по одному и тому же расписанию.
Если ты занимаешь слишком низкое место, то вылетаешь в дивизион ниже. Выигрываешь там достаточно матчей? В награду получаешь повышение в более престижную лигу.
Преимущества такого подхода очевидны. Теоретически любой может создать команду и начать подниматься по футбольной пирамиде. Поэтому в Англии футбольные клубы есть практически повсюду.
В США же из-за закрытой структуры лиг менее чем в половине штатов есть команда НФЛ, тогда как только в Лондоне насчитывается 17 профессиональных футбольных клубов.
Болельщики получают больше возможностей посещать матчи своих команд, а ещё им не приходится смотреть неконкурентные игры, в которых обе команды намеренно пытаются проиграть, чтобы получить более высокий выбор на драфте.
Похоже, такая система выгодна и игрокам. Контракты лучших футболистов не идут ни в какое сравнение с заработками звёзд ведущих американских лиг, но в целом футбольный рынок труда гораздо масштабнее.
К тому же клубы АПЛ в среднем направляют 66% своих доходов на зарплаты игроков. В американском спорте команды тратят на зарплаты лишь около 50% выручки.
Разумеется, если бейсболисты зарабатывают гораздо больше футболистов, хотя получают меньшую долю общего дохода, то становится ясно, какая система выгоднее с точки зрения бизнеса: та, в которой все клубы остаются в лиге независимо от того, насколько плохо они выступают.
Она позволяет согласовать интересы владельцев и обеспечивает гораздо более стабильные доходы из года в год.
Проблема профессионального футбола — то, что постоянно подрывает саму основу этой модели и чего, судя по всему, опасался Макгрегор ещё полтора века назад, — заключается в том, что система остаётся справедливой и по-настоящему конкурентной лишь до тех пор, пока финансовые возможности соперников хотя бы относительно равны.
Без таких ограничителей экономика самого популярного вида спорта в мире в итоге стала отражать устройство экономики в целом: те, кто изначально обладал структурными преимуществами, продолжали побеждать, а остальные барахтались в условиях той или иной степени финансовой нестабильности.
Поэтому не случайно, что из пяти клубов, которые неоднократно выигрывали АПЛ, четыре никогда не вылетали из высшего дивизиона.
И не случайно, что пятый — единственная команда, которая когда-либо вылетала из высшего дивизиона, но при этом завоевала более одного титула Премьер-лиги, — это «Манчестер Сити».
Почему АПЛ была несправедливой ещё приговора «Сити»
Когда важен каждый матч, а все остальные тратят столько, сколько могут себе позволить, что остаётся делать тебе — состоятельному владельцу клуба из середины таблицы?
Собственник бейсбольного клуба из небольшого рынка, даже если он миллиардер, может прикрываться тем, что не способен тратить больше: за сокращение расходов и меньшее количество побед его никто не накажет.
Владелец клуба Премьер-лиги может попробовать направлять на зарплаты меньшую долю доходов, чтобы показывать более высокую годовую прибыль.
Но тогда он рискует вылететь из высшего дивизиона, что обрушит доходы, а заодно и стоимость команды, если он захочет её продать. В результате в следующем году на зарплаты останется ещё меньше денег.
Директорам клубов даже не разрешалось получать зарплату вплоть до 1982 года — а затем футбол внезапно превратился в крупный глобальный бизнес.
Этому способствовало расширение Лиги чемпионов, в которую стали попадать не только чемпионы национальных лиг по всей Европе, а также стремительное развитие телевизионных технологий в начале 1990-х и отделение АПЛ от Футбольной лиги с целью создания высшего дивизиона.
В каком-то смысле открытая структура футбола была настолько плохой бизнес-идеей — все тратят все свои деньги, и никто не знает, какой окажется прибыль через год, не говоря уже о трёх, — что в итоге она обернулась хорошей бизнес-идеей.
Благодаря ей по всей Англии появлялось всё больше клубов, а у болельщиков формировалась эмоциональная связь с командами, передававшаяся из поколения в поколение.
Открытая система означала, что каждый матч имел значение. Высокие ставки в сочетании с атмосферой, которую невозможно подделать и которую создавали поколения местных болельщиков, превратили футбол в превосходный телевизионный продукт. Этот продукт приносил огромные деньги, а значит, ставки в каждой игре в буквальном смысле становились выше.
Потенциальные доходы от выступлений в АПЛ или участия в Лиге чемпионов были настолько велики, что множество клубов готовы были подойти к финансовой пропасти ради попытки сорвать джекпот, провести один выдающийся сезон и закрепиться на новом финансовом уровне.
К 2011 году, согласно данным УЕФА, все клубы высших дивизионов континентальной Европы в совокупности вышли на прибыль в... шутка. Совокупные убытки клубов составили 1,67 млрд евро.
Сегодня ситуация, когда «богатые владельцы теряют деньги, чтобы сделать свои футбольные команды сильнее», не представляет собой острой общественной проблемы.
Но, в отличие от американского спорта, где команды являются франшизами и деньги, которые тратит «Нью-Йорк Джетс», — это те же деньги, которые тратит владелец «Нью-Йорк Джетс», в футболе владельцы, вкладывавшие средства в свои клубы, фактически одалживали их организациям, которые по-прежнему воспринимались скорее как местные общественные институты.
Таким образом, весь этот долг технически представлял собой деньги, которые эти важные для местных сообществ организации были должны своим богатым владельцам.
Теоретически это было одной из двух причин, по которым УЕФА ввёл систему финансового фэйр-плей (ФФП), которая по сути ограничивала убытки клуба заранее установленной суммой. Все финансовые правила, появившиеся после ФФП, так или иначе основаны на той же идее: ограничивать расходы в зависимости от доходов клуба.
Теоретически ФФП сработал. В 2017 году клубы высших дивизионов получили более миллиарда евро прибыли. После нескольких лет обратной динамики, вызванной пандемией COVID-19, в последнем финансовом году совокупные прибыли и убытки практически сравнялись.
Ожидается, что клубы высших дивизионов Европы снова покажут прибыль, когда будут опубликованы следующие финансовые отчёты.
Однако неясно, в какой степени этот результат стал заслугой ФФП. Недавний метаанализ различных исследований ФФП показал, что эти правила действительно повысили прибыльность клубов, но никак не повлияли на их фактическую задолженность.
Во многом это объясняется тем, как учитываются трансферные суммы: для клуба-продавца они сразу отражаются как единовременный доход, тогда как клуб-покупатель распределяет расходы на протяжении всего срока контракта игрока.
Другие исследования показали, что улучшение финансовых показателей объясняется ростом доходов от телетрансляций за последние 20 лет не меньше, а возможно, даже в большей степени, чем введением новых финансовых ограничений.
Но если существуют хотя бы некоторые доказательства того, что ФФП помог сделать клубы финансово устойчивее, то нет никаких доказательств того, что он сделал футбол более «справедливым». Если уж на то пошло, есть основания полагать, что произошло ровно обратное.
Недавнее исследование 24 европейских лиг высших дивизионов, проведённое учёными из Университета Шеффилд Халлам, выявило следующие тенденции за 20 лет после введения ФФП:
«В семи из 24 изученных лиг концентрация успеха статистически значимо усилилась, в 14 лигах сократилось число команд, попадавших в топ-4, а в 13 уменьшилось количество разных чемпионов. Совокупность доказательств указывает на то, что ФФП негативно повлиял на конкурентный баланс в нескольких европейских футбольных лигах».
И, ну, конечно, всё именно к этому и должно было привести. Ограничивая расходы клубов примерно уровнем их доходов, вы закрепляете за крупнейшими и богатейшими клубами статус сильнейших.
И эти правила появились не случайно именно в тот период. Сразу после начала нового тысячелетия российский олигарх Роман Абрамович превратил «Челси» в один из богатейших клубов мира, вложив миллиарды долларов собственных средств — ещё до введения правил ФФП.
В 2008 году Abu Dhabi United Group приобрела «Манчестер Сити». А в 2011-м Qatar Sports Investments купил «Пари Сен-Жермен».
Если бы траты в стиле Абрамовича продолжались и дальше, владельцам «Ливерпуля», «Арсенала» и «Манчестер Юнайтед» пришлось бы вкладывать ещё больше собственных денег, чтобы не отставать, — особенно если бы другие олигархи, суверенные фонды благосостояния или, не дай бог, технологические миллиардеры приобрели свои клубы.
Вместо этого ФФП дал владельцам крупнейших команд мира понять, что они могут тратить меньше и при этом не рисковать своим положением на вершине мировой футбольной иерархии, поскольку всем остальным предписывалось сокращать расходы ещё сильнее.
Главное различие между «Челси» и «Манчестер Сити» заключается в том, что лондонцы потратили основную часть денег до введения правил ФФП.
После появления ограничений они продолжили вкладывать средства, но в мае 2022 года Абрамович был вынужден продать клуб. Новые владельцы сами сообщили о выявленных ими нарушениях, и в результате «Синие» отделались штрафом.
«Манчестер Сити», разумеется, потратил примерно на миллиард долларов больше разрешённого уже после введения правил. Клуб нарушил их 114 раз. Он лгал лиге, препятствовал расследованию и создавал фиктивную финансовую отчётность в масштабах, в которые едва можно поверить.
Другие клубы, такие как «Ньюкасл» и «Астон Вилла», явно хотели тратить больше, чем позволяли финансовые правила. Но вместо того, чтобы создавать собственные фиктивные контракты, им пришлось разбирать составы и полностью перестраивать команды, способные выступать в Лиге чемпионов и бороться за трофеи.
«Манчестер Сити» необходимо сурово наказать, чтобы сохранить хотя бы видимость честности в рамках действующей системы регулирования.
И уж точно не стоит выставлять Абрамовича, QSI или ОАЭ героями этой истории. Ведь если так поступить, то к чему мы в итоге придём? К тому, что каждый клуб должен превратиться в инструмент спортивного отмывания репутации для человека или страны, стремящихся найти новый способ влиять на различные рычаги мировой экономики?
Вместо этого скандал вокруг «Манчестер Сити» должен, хочется надеяться, в конечном счёте показать, насколько несправедлив этот спорт, — даже если кто-то не тратит незаконно миллиарды долларов на создание сильнейшей команды в истории английского футбола.
Ведь когда в прошлом году титул выиграл «Арсенал», годом ранее — «Ливерпуль», а ещё раньше, в те времена, когда «Манчестер Юнайтед» тоже регулярно становился чемпионом, главная причина заключалась не в том, что эти клубы умнее, что у них самые страстные болельщики или что в них есть нечто, изначально делающее их лучше остальных.
Нет, главная причина их побед — и будущих побед тоже — в том, что правила позволяют им тратить больше денег, чем всем остальным.