Автор The Athletic Оливер Кей разбирает, как приход миллиардеров и государственных фондов изменил английский футбол. Покупка «Челси» Романом Абрамовичем запустила гонку за богатыми владельцами, в которой одни клубы получили трофеи, а другие — долги и финансовые кризисы. На примерах «Ливерпуля», «Манчестер Сити» и «Манчестер Юнайтед» журналист показывает, какие интересы стояли за громкими сделками. Кей объясняет, как футбольные власти упустили возможность изменить систему и почему интересы болельщиков оказались на втором плане.
Больше всего запомнилось, как у Дэвида Мурса дрогнул голос. Стоя перед недовольными акционерами в зале имени Билла Шенкли на «Энфилде», председатель совета директоров «Ливерпуля» говорил подавленным голосом, словно человек, который внезапно осознал, что все изменилось.
Январь 2004-го, двенадцатого года эпохи Премьер-лиги, но первого года новой экономической реальности.
Полгода до этого «Челси» купил российский миллиардер Роман Абрамович, чьи расходы на трансферы тем летом превысили 120 млн фунтов и лишь немного уступали общим тратам остальных 19 клубов Премьер-лиги. По знаменитому выражению Дэвида Дейна, тогдашнего исполнительного вице-председателя совета директоров «Арсенала», Абрамович «припарковал свои русские танки на газоне и обстреливал нас 50-фунтовыми купюрами».
Футбол всегда делился на богатых и бедных. Теперь он делился на богатых и тех, у кого есть яхты.
Именно поэтому Мурс, чья семья владела империей Littlewoods, занимавшейся розничной торговлей и ставками на футбол, вдруг почувствовал, что его денег совершенно недостаточно.
«Все мы, сидящие за этим столом, хотим лучшего для этого футбольного клуба, — сказал он собравшимся, едва не плача. — Если для этого мне придется уменьшить свою долю или даже продать ее кому-то вроде Романа Абрамовича, я сделаю это в интересах клуба, потому что он будет существовать гораздо дольше меня».
Так начались трехлетние поиски инвестиций, во время которых Мурс, всю жизнь болевший за «Ливерпуль», с тревогой искал покупателя на свой контрольный пакет акций клуба. Он неохотно рассматривал сделку с застройщиком Стивом Морганом, своим земляком, несмотря на их многолетние разногласия, но к концу сезона-2003/04 стало известно, что он близок к продаже 30% акций Таксину Чиннавату, который тогда был премьер-министром Таиланда.
Несколько дней эта история была главной темой спортивных полос британских газет.
Как всегда бывает в таких историях о новых владельцах, все началось с предположений о «трансферном бюджете», но на этот раз история быстро вышла за эти рамки. Amnesty International выразила обеспокоенность соблюдением прав человека в Таиланде при Чиннавате, особенно последствиями правительственной «войны с наркотиками», трехмесячной кампании предыдущего года, в ходе которой были убиты более 2000 человек, причем, как выяснилось позже, больше половины из них не имели никакого отношения ни к употреблению наркотиков, ни к торговле ими.
В те выходные «Ливерпуль» провел последний матч сезона, и хотя говорить о массовых протестах было бы неверно, болельщики все же вывесили баннеры против покупки клуба Чиннаватом. На одном из них была надпись «Мы хотим Моргана, а не кровавых денег из Таиланда». В редакционной статье Through the Wind and Rain, фэнзина «Ливерпуля» с многолетней историей, говорилось: «Нам следовало отмежеваться от этого человека с первого же дня. Если бы в нас была хоть капля человечности, мы должны были бы сразу сказать нет».
В конце концов Мурс и исполнительный директор Рик Парри отказались от сделки с Чиннаватом. Спустя годы Мурс рассказал британской газете The Times, что они отказались, поскольку считали, что продавать ему клуб было бы «неэтично». К тому времени Чиннават уже был свергнут в результате военного переворота, успел купить и продать «Манчестер Сити» за 14 бурных месяцев и жил в изгнании в Дубае.
Поиски инвестора для «Ливерпуля» продолжались.
Велись серьезные переговоры с Робертом Крафтом, тогдашним и нынешним владельцем клуба НФЛ «Нью-Ингленд Пэтриотс», а также продолжительные переговоры с Dubai International Capital, одним из государственных инвестиционных фондов эмирата.
В итоге в феврале 2007 года они заключили сделку с Томом Хиксом и Джорджем Джиллеттом, владельцами бейсбольного «Техас Рейнджерс» и хоккейного «Монреаль Канадиенс» соответственно. Хикс и Джиллетт с самого начала говорили настолько прямо и необдуманно, что невольно возникал вопрос, как они вообще собираются выполнить свои обещания. После трех с половиной лет потрясений они, как и Чиннават в «Сити», ушли, оставив клуб под серьезной угрозой введения внешнего управления.
Для Премьер-лиги это было время глубоких перемен.
Местные бизнесмены один за другим продавали свои доли в клубах: Мурс в «Ливерпуле», застройщик сэр Джон Холл в «Ньюкасл Юнайтед», предприниматель в сфере пакетного туризма Дуг Эллис в «Астон Вилле», торговец спортивными товарами Джон Уордл в «Сити», а гораздо позже театральный продюсер Билл Кенрайт в «Эвертоне» и многие другие.
Одним не терпелось заработать на продаже, другие заключали сделку с тяжелым сердцем. Продажа клуба Хиксу и Джиллетту сделала Мурса богаче на 88 млн фунтов, но он сожалел об этом до конца своих дней.
Такой была большая распродажа английского футбола в начале XXI века. Это была лотерея.
Десятилетиями деньги играли в футболе свою роль, но в конечном счете речь шла о разнице между одним местным бизнесменом и другим. Гораздо важнее было, удавалось ли пригласить хороших игроков и найти хорошего тренера (Мэтт Басби в «Манчестер Юнайтед», Билл Шенкли в «Ливерпуле», Дон Реви в «Лидс Юнайтед», Брайан Клаф в «Дерби Каунти» и «Ноттингем Форест») или нет.
Но к середине 2000-х все превратилось в лотерею. Клубы, уже закрепившиеся в элите, имели огромное преимущество и, вероятно, были уже недосягаемы для остальных, но никто толком не знал, кому продает клуб и что принесет будущее. Да и мало кто из покупателей, похоже, понимал, что делает.
«Блэкберн Роверс» под управлением индийской птицеводческой компании Venky’s был крайним примером, но Чиннават, Фархад Мошири и Тони Фернандес в «Сити», «Эвертоне» и «Куинз Парк Рейнджерс» соответственно вели себя так же, как дети в магазине сладостей.
Рэнди Лернер и Эллис Шорт начинали вполне уверенно в «Астон Вилле» и «Сандерленде» соответственно, но быстро поняли, что финансировать клуб в призрачной надежде на выход в Лигу чемпионов — бессмысленная затея. Они продали свои клубы — Лернер заключил сделку с китайским бизнесменом доктором Тони Ся, при котором «Вилле» грозило внешнее управление до прихода в 2019 году Нассефа Савириса и Уэса Эденса, которые внесли столь необходимую ясность.
А еще был «Портсмут», который лишь понемногу начал оправляться от ущерба, нанесенного ему в конце 2000-х. Именно упадок клуба, который начался при французско-израильском бизнесмене Александре Гайдамаке и ускорился при сменявших друг друга новых владельцах, а затем переход под внешнее управление заставили Премьер-лигу, пусть и неохотно, признать необходимость более строгого финансового регулирования — хотя до самого недавнего времени эти правила, казалось, применялись предельно мягко.
Именно в такой обстановке Энди Бернем, вскоре после назначения министром культуры, СМИ и спорта, выступил в конце 2008 года на ежегодной конференции Supporters Direct, предупредив, что английскому футболу «необходимо пересмотреть свои отношения с деньгами и болельщиками».
Похоже, футбол сейчас стоит на распутье. Пора задаться вопросом, каким мы хотим видеть наш футбол, пока он не изменился у нас на глазах и мы не утратили нечто ценное.Энди Бернембывший министр культуры, СМИ и спорта Великобритании — о будущем футбола
Бернем, который ранее в этом году стал премьер-министром Великобритании, был прав: прав, когда обращал внимание на неравенство возможностей клубов, вызванное тем, как распределялись деньги в футболе; прав, когда говорил о стремительном росте цен на билеты; прав, когда указывал на долги, которыми владельцы обременяли свои клубы, в особенности семья Глейзеров в «Манчестер Юнайтед»; прав, когда говорил, что, несмотря на огромный коммерческий успех Премьер-лиги во всем мире, руководители английского футбола должны спрашивать себя, «каким мы хотим видеть наш футбол».
У каждого из нас свое мнение на этот счет. Поэтому поделюсь несколькими своими мыслями — это далеко не полный список:
1. Футбол всегда должен быть игрой, которую дополняет бизнес, а не наоборот
2. Футбол не должен служить средством наживы для тех, кого интересуют только деньги — будь то хедж-фонды, фонды прямых инвестиций, производители энергетических напитков или те, кто, как Глейзеры, с готовностью обременит клуб долгами, чтобы сохранить над ним контроль
3. Футбольные клубы не должны получать инвестиции от государств, государственных инвестиционных фондов или политиков, будь то премьер-министр Таиланда, вице-президент ОАЭ или кто-либо еще
4. Футбольные клубы должны существовать ради местных сообществ — не ради владельцев и уж точно не ради другого клуба из инвестиционного портфеля
5. В футболе должны действовать правила, ограничивающие вложения владельцев умеренными суммами, но при этом нужна система, которая позволяет справедливо распределять доходы футбола, чтобы сохранялось хотя бы подобие равных условий, а не стремительно росло неравенство, как в 2000-х и 2010-х, когда элита Лиги чемпионов, уже получавшая огромные финансовые дивиденды благодаря растущей мировой известности, подстраивала футбольную систему под себя.
Если в середине и конце 2000-х английский и европейский футбол стоял на распутье — в одну сторону рыночная анархия, в другую реформы, — то он выбрал неверный путь.
Одним из немногих положительных шагов стала инициатива УЕФА по введению финансового фэйр-плей (FFP), но эту инициативу, за которой изначально стояли благие намерения, в итоге грубо исказила элита европейского футбола, которая предпочла игнорировать и проблему долгов, и уже существовавшее неравенство между клубами и лигами.
Финансовый фэйр-плей принес столь необходимую стабильность, но ценой серьезного усиления неравенства между клубами в то время, когда сама модель Лиги чемпионов уже позволяла успешным командам вновь и вновь добиваться успеха на поле.
В условиях ограничений, привилегий для элиты и подавления конкуренции успехи «Сити» в первые годы после прихода шейха Мансура вызывали симпатию. Действительно вызывали.
Болельщики клуба могут думать иначе, поскольку убеждены, что ведущие СМИ всегда болели за «красный картель» из «Арсенала», «Ливерпуля» и «Манчестер Юнайтед», но это не так. СМИ жаждут новых историй, а не монополии, которой мог бы наслаждаться «Манчестер Юнайтед», если бы не взлет «Челси» при Абрамовиче и «Сити» при шейхе Мансуре.
Вспомните, как СМИ освещали прорыв «Сити», победу в Кубке Англии в 2011 году и чемпионский титул в Премьер-лиге, завоеванный при столь драматичных обстоятельствах годом позже, и вы не сможете не заметить радости за клуб, который прежде переживал тяжелые времена, и его болельщиков.
Скорее уж нас, журналистов, можно обвинить в том, что в тот период мы закрывали на многое глаза: нам так хотелось поверить в эту сказку и принять ее, что мы пребывали в блаженном неведении о различных мотивах, которые могли побудить российского олигарха-миллиардера или вице-президента ОАЭ — а прежде премьер-министра Таиланда, а позднее государственный инвестиционный фонд Саудовской Аравии — купить известный клуб Премьер-лиги, охотно проглатывая откровенную пиар-чепуху о том, что они просто большие поклонники футбола, которым хочется немного развлечься без всякой задней мысли.
Отношение к Чиннавату хорошо передают два эпизода.
Первый — уличный праздник в тайском стиле, который он устроил на манчестерской площади Альберт-сквер, где болельщики «Сити» восторженно приветствовали его выход на сцену и распевали в его честь «Есть только один Фрэнк Синатра» (в английском произношении фамилия Чиннавата немного созвучна фамилии Синатры).
Второй — ответ тогдашнего исполнительного директора клуба Гарри Кука в августе 2008 года, когда в Таиланде Чиннавата обвиняли в коррупции.
Он приятный человек? Да. С ним здорово играть в гольф? Да. У него есть деньги, чтобы содержать клуб? Да. Виновен ли он там в чем-то, меня не слишком волнует.Гарри Кукбывший исполнительный директор «Манчестер Сити» — о Чиннавате
Чиннават без труда прошел проверку Премьер-лиги на «благонадежность» в 2007 году, хотя в то же время Human Rights Watch называла его «одним из самых злостных нарушителей прав человека». Это должно было стать тревожным сигналом для Премьер-лиги, но не стало. На собраниях акционеров за столом сидело немало председателей советов директоров клубов, которые, почуяв возможность заработать, хотели найти своего Чиннавата.
В конце концов, после того как в Таиланде были выданы ордера на его арест, Премьер-лига посоветовала ему выйти из совета директоров «Сити» и продать клуб, поскольку это могло бы пойти на пользу всем сторонам.
Этой неприглядной истории с Чиннаватом должно было хватить, чтобы руководители английского футбола ввели правила, защищающие футбол от политических инвестиций — слишком много рисков, связанных с корыстными интересами, негативной оглаской и разного рода нежелательными связями, — но когда опозоренный бывший премьер-министр Таиланда продал клуб, объявился вице-президент ОАЭ.
Во многих отношениях управление клубом при шейхе Мансуре, за которое отвечают толковые люди как в самом Манчестере, так и в Абу-Даби, стало полной противоположностью тому, что было при Чиннавате. Одно руководство было слишком импульсивным; другое добивается своих целей как на поле, так и за его пределами, действуя взвешенно и следуя стратегии.
Одно руководство рухнуло за 12 месяцев, поставив клуб и лигу в неловкое положение; другое стало образцом респектабельности в глазах британской политической элиты, пока ОАЭ вкладывали огромные суммы в Великобританию, во многих случаях через Mubadala Investment Company, которую возглавляет председатель совета директоров клуба Халдун Аль Мубарак.
Стоит подчеркнуть, что эта проблема касается не только «Манчестер Сити». И уж точно дело не в болельщиках «Манчестер Сити». Это отражение того, как Премьер-лига стала воплощением неолиберального экономического духа Британии XXI века.
Да, именно «Сити» оказался в руках «одного из самых злостных нарушителей прав человека», а затем владельцев, которых обвиняют в «наглых попытках обелить серьезно запятнанную репутацию страны, используя привлекательность футбола», но на его месте мог оказаться практически любой клуб — особенно тот, который, как тогда «Сити» и его болельщики, от отчаяния был готов согласиться почти на что угодно ради лучшего будущего.
Тогда английский футбол и правда крутил колесо фортуны. «Челси» достался Абрамович, «Сити» достался Чиннават, а затем шейх Мансур, «Ливерпулю» достались Хикс и Джиллетт, а затем Fenway Sports Group, «Манчестер Юнайтед» достались Глейзеры, «Эвертону» достался Мошири, «Блэкберну» досталась Venky’s. Это была лотерея — и, если оглянуться назад, кажется, что к большинству выигрышных билетов прилагались неприятные условия, прописанные мелким шрифтом, которые болельщики, возможно, предпочли бы не читать.
Задолго до событий последних двух недель «Сити» уже стал очевидным предметом обсуждения, когда речь заходила о том, «каким мы хотим видеть наш футбол».
Для подавляющего большинства своих болельщиков «Сити» был счастливым билетом: великолепные команды (мужская и женская), превосходное управление клубом и владельцы, которые вкладывали деньги в возрождение местного сообщества, и все это разительно отличалось от того, как вели себя Глейзеры в другой части Манчестера.
Но тем из нас, кто не испытывал эмоциональной привязанности к клубу, становилось все труднее игнорировать регулярные предупреждения Amnesty International о нарушениях прав человека в ОАЭ. Именно эта организация назвала владение «Сити» шейхом Мансуром «одной из самых наглых попыток в футболе "обелить" серьезно запятнанную репутацию страны, используя привлекательность игры».
Восприятие успехов «Сити» еще сильнее изменилось после публикации электронных писем из взломанной почты, которые пролили свет на агрессивный подход клуба к финансовым правилам УЕФА и Премьер-лиги. Какими бы ни считали эти правила — слабыми, несовершенными, протекционистскими, — в этих письмах было достаточно доказательств, чтобы убедить многих из нас в том, что, несмотря на бесспорный (возможно, непревзойденный?) класс, который всепобеждающая команда Пепа Гвардиолы демонстрировала на поле, золотая эпоха этого клуба была построена на обмане и пренебрежении правилами.
Не это ли происходит, когда плутократам позволяют проникнуть в спорт?
Такой вывод можно сделать, учитывая обстоятельства, при которых «Челси» и «Сити» признали виновными в нарушениях финансовых правил Премьер-лиги, допущенных при Абрамовиче и шейхе Мансуре соответственно. В случае с «Челси» нарушения в бухгалтерском учете обнаружили лишь после того, как британское правительство вынудило Абрамовича продать клуб в 2022 году.
«Сити», со своей стороны, отрицает какие-либо нарушения и подал апелляцию на решение независимой регуляторной комиссии.
И здесь мы вновь возвращаемся к нежелательной роли политики в футболе и к опасениям нескольких представителей футбольного мира, которые в последние недели в частных разговорах говорили, что признание «Сити» виновным и суровые санкции против клуба могут серьезно сказаться на дипломатических и экономических отношениях Великобритании с ОАЭ.
Как вообще футбол оказался в таком положении?
Вспомните все те вопросы, которые Бернем поднимал в 2008 году — о владельцах клубов, о долгах, о равенстве возможностей, о ценах на билеты, об отношениях футбола с деньгами и о том, «каким мы хотим видеть наш футбол», — ни одним из них всерьез так и не занялись. Он призывал Футбольную ассоциацию, которую часто называют руководящим органом английского футбола, «взять на себя ответственность» и «справиться с задачей» защиты принципов честной игры. ФА, которую рост Премьер-лиги фактически лишил влияния, так и не проявила ни малейшего желания это сделать.
В конце 2023 года Бернем, к тому времени покинувший парламент и ставший мэром Большого Манчестера, вновь вмешался в футбольные дела, обвинив Премьер-лигу в «злоупотреблении процессуальными правами» в деле «Эвертона», за который он болеет и с которого сняли 10 очков (после апелляции наказание сократили до шести) за нарушение финансовых правил.
Но тогда невольно вспоминались вопросы, которые он поднимал за 15 лет до этого, призывая пересмотреть отношения футбола с деньгами, усилить контроль за финансами клубов и сделать их прозрачнее, и хотелось понять, как именно «Эвертон» времен Мошири — получавший значительную финансовую поддержку от российско-узбекского олигарха Алишера Усманова, пока тот, как и Абрамович, не попал под санкции британского правительства в 2022 году, — соответствовал этому представлению о том, «каким мы хотим видеть наш футбол».
И вот Бернем стал премьер-министром, и каким-то образом футбольные проблемы снова оказались у его порога, теперь уже на Даунинг-стрит, 10.
Его путь к власти тесно связан с возрождением Манчестера — «манчестеризмом», как он это называет, — а значит, и с инвестициями Абу-Даби в этот город. Добавьте к этому важность отношений Великобритании с ОАЭ, и неудивительно, что, когда перед телекамерами ему задавали вопросы о деле «Сити», он уже не выглядел столь же эрудированным, как обычно.
Но опять же, как мы до этого дошли? Как английский футбол оказался в ситуации, когда казалось, что все, кроме уже закрепившихся в элите клубов, могут добиться успеха лишь при поддержке российского олигарха (позднее попавшего под санкции британского правительства и вынужденного продать свой клуб), вице-президента ОАЭ или государственного инвестиционного фонда Саудовской Аравии — да и то, если говорить о «Челси» и «Сити», по-видимому, с пренебрежением правилами?
Все возвращается к диагнозу, который Бернем поставил в 2008 году, когда спросил участников конференции Supporters Direct, соответствует ли такой футбол тому, «каким мы хотим видеть наш футбол».
Большинство футбольных болельщиков тогда ответили, что нет. Руководители футбола в ответ пожали плечами.
Восемнадцать лет спустя мы все еще собираем и рассматриваем обломки, и никто из нас точно не знает, насколько серьезный ущерб был нанесен самим основам футбола.
Премьер-лига продолжит процветать, как и всегда. Но то распутье, о котором говорил Бернем? Оно осталось далеко, очень далеко позади.