|
«Многие вещи я не могу комментировать. Это может быть неверно воспринято, а я должен думать о своих игроках и моей компании. У меня есть свое мнение, оно независимое. Вижу обе стороны хоккея, не просто по прессе, а наблюдая изнутри, живьем. Общаюсь с людьми, которые решают сегодня в мировом хоккее, о российском я не говорю. Мне вроде бы нечего терять. Но я задену чьи-то интересы, а мне это не нужно. Темы могут быть острыми. Пока мои ребята играют, и их все устраивает, меня тоже все устраивает. Разводить какую-то дискуссию мне не хочется. Хочется помочь, но эта помощь ничем не обернется. Ничего не поменяется от моих слов в газете, слишком много я вижу.
Возьмите подборку «Огонька» за 88-й год и почитайте ее сначала. Посмотрите, что поменялось с тех пор, и поймете, почему мой ответ такой. Хоккеисты могут проще, чем в 1988 году, ехать, куда они хотят? Не так просто, как вы думаете. У меня Миша Плотников играет в «Красной армии» в МХЛ. Он давно уже перерос эту лигу. Но, к сожалению, пока ему не дают пойти дальше.
Получается, что молодые теперь в том же положении, что и мы с Фетисовым в конце восьмидесятых... Есть такое направление. Оно пока невидимое, но оно есть. Имею в виду объявленный КХЛ курс на возвращение молодых игроков из низших лиг Северной Америки. Есть такая тенденция. Но со стороны КХЛ идет двойная игра. С одной стороны, они хорошие — так как возвращают игроков в Россию. С другой — это значит, что они забирают хоккеистов из Северной Америки, а сами не выпускают туда тех, кто попал на заметку, но ничего не хотят с ними делать.
Скорее всего, в России исправлять упущения нельзя. У тренеров мало терпения, чтобы давать мальчишкам творить, провести с ними время за видео, показать ошибки, доказывать им, объяснять и исправлять. Но в 14–17 лет еще можно при желании многое исправить. Причем это ошибки, которые вылезают в каждом игровом отрезке», – приводит слова Ларионова «Известия».
